Неточные совпадения
— Да уж
в работниках не будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут
в работы: бесхлебье такое, что и не запомним. Уж вот беда-то, что не хотите нас совсем
взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому
уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять
в последний раз.
Он нарочно пошевелился и что-то погромче пробормотал, чтоб и виду не подать, что прячется; потом позвонил
в третий раз, но тихо, солидно и без всякого нетерпения. Вспоминая об этом после, ярко, ясно, эта минута отчеканилась
в нем навеки; он понять не мог, откуда он
взял столько хитрости, тем более что
ум его как бы померкал мгновениями, а тела своего он почти и не чувствовал на себе… Мгновение спустя послышалось, что снимают запор.
— Фу! перемешал! — хлопнул себя по лбу Порфирий. — Черт
возьми, у меня с этим делом
ум за разум заходит! — обратился он, как бы даже извиняясь, к Раскольникову, — нам ведь так бы важно узнать, не видал ли кто их,
в восьмом часу,
в квартире-то, что мне и вообразись сейчас, что вы тоже могли бы сказать… совсем перемешал!
— Кто меня с детьми-то
возьмет? — отвечала она и что-то начала считать
в уме.
—
Возьмем на прицел глаза и
ума такое происшествие: приходят к молодому царю некоторые простодушные люди и предлагают: ты бы, твое величество, выбрал из народа людей поумнее для свободного разговора, как лучше устроить жизнь. А он им отвечает: это затея бессмысленная. А водочная торговля вся
в его руках. И — всякие налоги. Вот о чем надобно думать…
Еще
в тропиках, когда мелькало
в уме предположение о возможности возвратиться домой через Сибирь, бывшие
в Сибири спутники говорили, что
в Аяне надо бросить все вещи и
взять только самое необходимое; а здесь теперь говорят, что бросать ничего не надобно, что можно увязать на вьючных лошадей все, что ни захочешь, даже книги.
Между тем новый градоначальник оказался молчалив и угрюм. Он прискакал
в Глупов, как говорится, во все лопатки (время было такое, что нельзя было терять ни одной минуты) и едва вломился
в пределы городского выгона, как тут же, на самой границе, пересек уйму ямщиков. Но даже и это обстоятельство не охладило восторгов обывателей, потому что
умы еще были полны воспоминаниями о недавних победах над турками, и все надеялись, что новый градоначальник во второй раз
возьмет приступом крепость Хотин.
«Брак? Что это… брак… — неслось, как вихрь,
в уме Алеши, — у ней тоже счастье… поехала на пир… Нет, она не
взяла ножа, не
взяла ножа… Это было только „жалкое“ слово… Ну… жалкие слова надо прощать, непременно. Жалкие слова тешат душу… без них горе было бы слишком тяжело у людей. Ракитин ушел
в переулок. Пока Ракитин будет думать о своих обидах, он будет всегда уходить
в переулок… А дорога… дорога-то большая, прямая, светлая, хрустальная, и солнце
в конце ее… А?.. что читают?»
— Пусть так! — более и более слабея, говорила она, и слезы появились уже
в глазах. — Не мне спорить с вами, опровергать ваши убеждения
умом и своими убеждениями! У меня ни
ума, ни сил не станет. У меня оружие слабо — и только имеет ту цену, что оно мое собственное, что я
взяла его
в моей тихой жизни, а не из книг, не понаслышке…
Мой отец считал религию
в числе необходимых вещей благовоспитанного человека; он говорил, что надобно верить
в Священное писание без рассуждений, потому что
умом тут ничего не
возьмешь, и все мудрования затемняют только предмет; что надобно исполнять обряды той религии,
в которой родился, не вдаваясь, впрочем,
в излишнюю набожность, которая идет старым женщинам, а мужчинам неприлична.
В одну из тех минут, когда, с уроком
в руке, занимаешься прогулкой по комнате, стараясь ступать только по одним щелям половиц, или пением какого-нибудь несообразного мотива, или размазыванием чернил по краю стола, или повторением без всякой мысли какого-нибудь изречения — одним словом,
в одну из тех минут, когда
ум отказывается от работы и воображение,
взяв верх, ищет впечатлений, я вышел из классной и без всякой цели спустился к площадке.
— Ах, какая прелестная ваза! Какой милый коврик… — шептала Хина, ощупывая вещи дрожавшими руками; она вперед смаковала свою добычу и успела прикинуть
в уме, какие вещи она
возьмет себе и какие уступит Агриппине Филипьевне. Конечно, себе Хиония Алексеевна облюбовала самые хорошие вещи, а своей приятельнице великодушно предоставила все то, что было похуже.
Одним словом, Анфуса Гавриловна оказалась настоящим полководцем, хотя гость уже давно про себя прикинул
в уме всех трех сестер: младшая хоть и
взяла и красотой и удалью, а еще невитое сено, икона и лопата из нее будет; средняя
в самый раз, да только ленива, а растолстеет — рожать будет трудно; старшая, пожалуй, подходящее всех будет, хоть и жидковата из себя и модничает лишнее.
— Леший его знает, что у него на
уме, — говаривала она, — все равно как солдат по улице со штыком идет. Кажется, он и смирно идет, а тебе думается: что, ежели ему
в голову вступит —
возьмет да заколет тебя. Судись, поди, с ним.
— Я и подумал: к чему слова и лишние восклицания? К черту лицемерные речи на съездах. К черту аболиционизм, регламентацию (ему вдруг невольно пришли на
ум недавние слова репортера) и все эти раздачи священных книг п заведениях и магдалинские приюты! Вот я
возьму и поступлю как настоящий честный человек, вырву девушку из омута, внедрю ее
в настоящую твердую почву, успокою ее, ободрю, приласкаю.
Тогда же догадался, что Патапу Максимычу взбрело на
ум в зятья его
взять.
— Да я так, Максимыч… — сробев, ответила Аксинья Захаровна. —
В ум взять не могу!.. Хорошего человека дочь, а за мужика!..
Никто не пожелал принять
в зятья захребетника. То еще на
уме у всех было: живучи столько лет
в казенном училище, Карпушка совсем обмирщился, своротил, значит,
в церковники, попал
в великороссийскую. Как же
взять такого
в семью, неуклонно
в древлем благочестии пребывающую?.. Пришлось Морковкину проживать при удельном приказе.
— Ох, искушение!.. Ах вы, беспутные!.. Очумели вы, девицы, аль с
ума спятили? —
в источный голос кричала мать Виринея, изо всей силы стуча по столу кленовым гребнем. — Да перестаньте же, бесстыжие, перестаньте, непутные!.. Сейчас у меня перестаньте, не то
возьму кочергу да всех из келарни вон.
—
В уме ль ты, Настя?.. С чего ты
взяла? — говорил совсем растерявшийся Алексей.
Зачал и Карп Алексеич на Параньку глаза распущать, одинокому человеку ласковое девичье слово всегда душу воротит вверх дном. Но жениться на Параньке и на мысли ему не вспадало… То на
уме Карп Алексеич держал: «Сплету лапоть без кочедыка,
возьму девку без попа,
в жены не годится —
в кумушки бредет». И повел свое дело.
Наконец все мужики были отпущены, но писарь все-таки не вдруг допустил до себя Алексея. Больно уж хотелось ему поломаться.
Взял какие-то бумаги, глядит
в них, перелистывает, дело, дескать, делаю, мешать мне теперь никто не моги, а ты, друг любезный, постой, подожди, переминайся с ноги на ногу… И то у Морковкина на
уме было: не вышло б передряги за то, что накануне сманил он к себе Наталью с грибовной гулянки… Сидит, ломает голову — какая б нужда Алешку
в приказ привела.
«Ах ты Господи, Господи! — думал московский посол, стоя у окна и глядя на безлюдную улицу пустынного городка. — Вот до чего довели!.. Им хорошо!.. Заварили кашу, да и
в сторону… Хоть бы эту шальную Фленушку
взять, либо Самоквасова с Семеном Петровичем… Им бы только потешиться… А тут вот и вывертывайся, как знаешь… С хозяином посоветуюсь; человек он, кажется, не глупый, опять же
ум хорошо, а два лучше того…»
Путь, как известно из прежнего, тут не длинный. Я извозчика не
взял, а пробежал всю дорогу не останавливаясь.
В уме моем было смутно и даже тоже почти что-то восторженное. Я понимал, что совершилось нечто радикальное. Опьянение же совершенно исчезло во мне, до последней капли, а вместе с ним и все неблагородные мысли, когда я позвонил к Татьяне Павловне.
Евфросинья Потаповна. Какие тут расчеты, коли человек с
ума сошел.
Возьмем стерлядь: разве вкус-то
в ней не один, что большая, что маленькая? А
в цене-то разница, ох, велика! Полтинничек десяток и за глаза бы, а он по полтиннику штуку платил.
— Нашел кого поставить с ним наравне! это насмешка судьбы. Она всегда, будто нарочно, сведет нежного, чувствительного человека с холодным созданием! Бедный Александр! У него
ум нейдет наравне с сердцем, вот он и виноват
в глазах тех, у кого
ум забежал слишком вперед, кто хочет
взять везде только рассудком…
«Я, на старости лет, пустился
в авторство, — писал он, — что делать: хочется прославиться,
взять и тут, — с
ума сошел! Вот я и произвел прилагаемую при сем повесть. Просмотрите ее, и если годится, то напечатайте
в вашем журнале, разумеется, за деньги: вы знаете, я даром работать не люблю. Вы удивитесь и не поверите, но я позволяю вам даже подписать мою фамилию, стало быть, не лгу».
— Напрочь отказал; помилуйте, два года подряд одна и та же история.
Возьмет учителя для сына, заведет с ним шуры-муры. Муж, выживший из
ума старик, делает
в деревне скандалы, да еще приезжает сюда объясняться. Вы, дескать, рекомендовали студента, а он увлек мою Зизи. Это Зизи-то, эту старую бабу увлек… Комикс…
— Ах, батюшка, да он с
ума сошел; стану я такие мерзости слушать! Да с чего вы это
взяли! У меня
в деревне своих баб круглым числом пятьдесят родят ежегодно, да я не узнаю всех гадостей. — При этом она плюнула.
Бились они таким манером долгое время; хорошо, что еще на
ум им пришло, —
взяли наших ухтомцев, и те
в пять дней, как пить дали, вырыли.
Одно только и держит на
уме:"
Возьму, разорю и убегу!"И точно,
в два-три года всё до нитки спустит: скотину выпродаст, стройку сгноит, поля выпашет, даже кирпич какой есть — и тот выломает и вывезет.
— Нюрочка, ты
взяла бы какую-нибудь книжку и почитала вслух больному, а то ведь можно с
ума сойти от этого дурацкого лежанья… Конечно, тебе одной ходить
в сарайную неудобно, а будешь читать, когда там Таисья бывает.
— Дура ты! — накинулась она на нее, как ястреб, — дура неблагодарная! Что у тебя на
уме? Неужто ты думаешь, что я скомпрометирую тебя хоть чем-нибудь, хоть на столько вот! Да он сам на коленках будет ползать просить, он должен от счастья умереть, вот как это будет устроено! Ты ведь знаешь же, что я тебя
в обиду не дам! Или ты думаешь, что он тебя за эти восемь тысяч
возьмет, а я бегу теперь тебя продавать? Дура, дура, все вы дуры неблагодарные! Подай зонтик!
Сколько веков этот вопрос волновал
умы, сколько стрел было выпущено по этому поводу одним Вольтером, а буржуа
взял да
в один миг решил, что тут и разговаривать не об чем.
По-видимому, ЛабулИ намеревался излиться передо мной
в жалобах по поводу Шамбора,
в смысле смоковницы, но шампанское уже сделало свое дело: собеседник мой окончательно размяк. Он опять
взял опорожненную бутылку и посмотрел на свет, но уже не смог сказать: пусто! а как сноп грохнулся
в кресло и моментально заснул. Увидевши это, я пошевелил мозгами, и
в уме моем столь же моментально созрела идея: уйду-ка я за добрЮ-ума из отеля, и ежели меня остановят, то скажу, что по счету сполна заплатит ЛабулИ.
Факты и безысходность положения ее сына, обвиняемого
в позорном преступлении, стояли, казалось, непреодолимой преградой для того, чтобы мнение любящей его девушки проникло
в ум старушки и
взяло бы верх над этой, как ей по крайней мере казалось, очевидностью. Но зерно спасительного колебания уже было заронено
в этот
ум.
Затем он снова
взял в руки пистолет и задумался.
В его
уме, видимо, происходила борьба между желанием жить и необходимостью умереть. Так по крайней мере можно было судить по его последним словам...
— Черт
возьми! — пробормотал Ив, глядя вслед кебу, увозившему Стильтона, и задумчиво вертя десятифунтовый билет. — Или этот человек сошел с
ума, или я счастливчик особенный! Наобещать такую кучу благодати только за то, что я сожгу
в день пол-литра керосина!
— Здесь то же, как и
в провинции: там, я знаю,
в одном доме хотели играть «Горе от
ума» и ни одна дама не согласилась
взять роль Софьи, потому что она находится
в таких отношениях с Молчалиным, — отнеслась она к Белавину.
«Э, черт
возьми! Поеду и я к Амальхен. Надобно же как-нибудь убивать время, а то с
ума сойдешь», — подумал он и,
взяв извозчика, велел себя везти
в Гороховую.
Возьми одно: с самого начала она мечтала только о чем-то вроде неба на земле и об ангелах, влюбилась беззаветно, поверила безгранично и, я уверен, с
ума сошла потом не оттого, что он ее разлюбил и бросил, а оттого, что
в нем она обманулась, что он способен былее обмануть и бросить; оттого, что ее ангел превратился
в грязь, оплевал и унизил ее.
Я все эти его любопытные примеры на
ум взял и сам вглядываюсь и
в Чепкуна и
в Бакшея, и все мне стало и самому понятно, что Бакшей непременно свалится, потому что у него уже и глазища совсем обостолопели и губы веревочкой собрались и весь оскал открыли…
Вижу, вся женщина
в расстройстве и
в исступлении
ума: я ее
взял за руки и держу, а сам вглядываюсь и дивлюсь, как страшно она переменилась и где вся ее красота делась? тела даже на ней как нет, а только одни глаза среди темного лица как
в ночи у волка горят и еще будто против прежнего вдвое больше стали, да недро разнесло, потому что тягость ее тогда к концу приходила, а личико
в кулачок сжало, и по щекам черные космы трепятся.
— Видите, — продолжал он, — это стало не от меня, а от него, потому что он во всех Рынь-песках первый батырь считался и через эту амбицыю ни за что не хотел мне уступить, хотел благородно вытерпеть, чтобы позора через себя на азиатскую нацыю не положить, но сомлел, беднячок, и против меня не вытерпел, верно потому, что я
в рот грош
взял. Ужасно это помогает, и я все его грыз, чтобы боли не чувствовать, а для рассеянности мыслей
в уме удары считал, так мне и ничего.
Знаменосцевы от радости чуть с
ума не сошли, что будут иметь такого зятя — и богатого, и родовитого; он их
возьмет в деревню, сделает старого приказного управителем, и начнется им не житье, а колыванье.
Хоть то
в пример
возьми: человек по следу пройдет, не заметит, а свинья как наткнется на твой след, так сейчас отдует и прочь; значит,
ум в ней есть, что ты свою вонь не чувствуешь, а она слышит.
Снегурочку блюдите! Слушай, Леший,
Чужой ли кто, иль Лель-пастух пристанет
Без отступа, аль силой
взять захочет,
Чего
умом не может; заступись,
Мани его, толкай его, запутай
В лесную глушь,
в чащу; засунь
в чепыжник,
Иль по пояс
в болото втисни.
— Забыли
взять веревок
в достаточном количестве. У нас всегда так! — досадливо прибавил Робен. — А главное, нет единства… И какой военачальник этот выживший из
ума адмирал Бонар! — смеясь воскликнул поручик.
Прочтите речь Наполеона на выставке. Отсюда так и хочется
взять его за шиворот. Но что же французы? Где же
умы и люди, закаленные на пользу человечества
в переворотах общественных? — Тут что-то кроется. Явится новое, неожиданное самим двигателям.
В этой одной вере можно найти некоторое успокоение при беспрестанном недоумении. Приезжайте сюда и будем толковать, — а писать нет возможности.
Он не отвечал сразу.
В его
уме и сердце боролись два ощущения. С одной стороны, сладость предстоящих дивных минут таинственного свидания, радужным цветом окрашивающих томительные месяцы ожидания, а с другой — боязнь скомпрометировать девушку, которую он через несколько месяцев должен будет назвать своей женой. Он понял, однако, что продолжительное молчание может обидеть молодую девушку. Первое ощущение
взяло верх.